Юлия Лебедева "Удивить, не разрушив гармонии"

Юлия Лебедева

Удивить, не разрушив гармонии
Опубликовано в журнале «Культ-поход», №3, 2007

В былые времена слово «куратор» означало попечитель, опекун, наблюдатель. В искусство же оно пришло относительно недавно. А теперь странно, что раньше выставки делались без его чуткого руководства. Теперь куратор есть даже у монографических выставок. Кураторство выражается по-разному, иногда оно менее заметно, иногда без него ну совсем никуда!
Но главная задача, все же не просто координационная, а творческая. Профессию куратора можно сравнить с профессией режиссера и дирижера.
Отец кураторства в сфере искусства, левак-интеллектуал, увы, ныне покойный, Харальд Зееман как-то сказал, что «выставка – это средство выражения». Она – живой организм. В данном случае мы говорим, конечно, в первую очередь об экспозициях современного искусства. Хотя, сейчас можно отметить и много удачных, часто достаточно радикальных проектов, сделанных на материале уже ставшем историей (например, прошлогодняя персональная выставка Павла Филонова в Русском музее с крайне неожиданной подачей в абсолютно темных залах).
Ярким событием в истории кураторской деятельности считается выставка «Когда отношение становится формой» (When attitude becomes a form), созданная Харальдом Зееманом в 1969 году в бернском Кунстхалле. Пригласив молодых художников, Зееман поставил своей целью при столь широкой теме обозначить общую для них творческую устремленность. И одна эта выставка закрепила за ним пожизненный статус мэтра кураторского искусства. А в 1983-м куратор собирает другой знаменитый проект «В поисках тотального произведения искусства» (In Search of the Gesamtkunstwerk), состоявшийся в Германии и Австрии. Название этой выставки, мне кажется, во многом обрисовывает роль куратора в процессе современной арт-ситуации – он и автор, и участник одновременно. Его работа – поиск, каждый раз новый, и если этот поиск интересен и нов, то выставка удалась.
Кураторы бывают разные. Приглашенные уже на готовые проекты, задуманные кем-то другим, или, наоборот, пришедшие к кому-то или куда-то со своей идеей. В идеале куратор «опекает» выставку от начала и до конца. От написания предварительных концепций до демонтажа. Глобально – это личность, несущая некий месседж, который сначала воспринимается художниками, а затем критиками и зрителями. В больших пространствах экспозиция и сейчас делается дизайнером, который прислушивается к советам куратора. На площадках же поменьше куратор уже давно нередко тащит на себе всё: от нарезки паспарту и развески произведений до организации праздничного застолья.
Куратор – друг и враг художника. Он может пригласить его участвовать в выставке, а может и нет. Или взять, да не с тем произведением, которое хотел автор, или, наоборот, выберет его столь удачно, что никому не заметное раньше станет предметом обсуждений. В общем, куратор – работа крайне нервная и мыслительно-напряженная.
Кураторство в полном смысле слова может существовать лишь в демократическом обществе. Как творческий жест оно несовместимо с цензурой. Поэтому у нас первые кураторские шаги стали делать поначалу сами художники на андеграундных квартирных выставках 1970-х, когда у экспозиций была не только художественная, но и идеологическая цель – противостоять государственному диктату реализма. Но эти выставки не были концептуально продуманными, главной их целью было просто показать как можно больше художников, которые не могут выставится официально. В 1980-е в квартирах Никиты Алексеева и чуть позже Дмитрия Врубеля уже существовали галереи, в которых проходили выставки, объединенные общей темой. Потом художники вышли из подполья и в конце 1980-х их уже, показывали на больших сборных выставках, но другой темы, кроме как тенденции определенного поколения, проследить там было трудно.
С начала 1990-х годов всё стало налаживаться – начал формироваться институт кураторства. Особенно радикально в те годы выступала существующая галерея «Риджина», куратором которой был Олег Кулик. Особенно запоминающимися были выставки-акции художника Анатолия Осмоловского «Леопарды врываются в храм» (1992), когда по галерее ходили натуральные звери, а зрители сидели в клетках и самого Кулика «Пятачок раздает подарки» (1995), когда прямо в зале галереи зарезали свинью и угощали гостей её мясом.
Что касается международных мероприятий, то Россия с начала 1990-х, наконец-то, стала полноценным участником Венецианской биеннале, т.е. перестали привозить «что Бог на душу положит», как это было в советское время, а назначили художественного руководителя, который формировал концепцию и экспозицию Российского павильона. Теперь этот человек называется куратором. С тех пор им побывали (а многие неоднократно) – Леонид Бажанов, Виктор Мизиано, Иосиф Бакштейн, Екатерина Дёготь, Юрий Никич и др. Все эти люди – создают самые интересные выставки в Москве, на которые мы ходим. Стать куратором Российского павильона на Венецианской биеннале – это своеобразное официальное подтверждение совершенного профессионализма. Для западного contemporary art, помимо главного куратора Венецианской биеннале, признаки истинного триумфа – еще и аналогичные должности на масштабных выставках Документа, проходящей раз в пять лет в Касселе, и Манифеста, проходящей раз в два года в разных городах. Международный Фонд Манифеста даже издает специальный журнал «MJ /Manifesta Journal/», посвященный проблемам кураторства в современном искусстве.
Теперь в Москве тоже есть биеннале. К этому долго готовились, зимой 2004 года был собран симпозиум под названием «Большой проект для России», где приглашенные ведущие западные кураторы рассказывали о своем опыте и рассуждали о том, как это будет лучше сделать у нас с учетом местной специфики. На сегодняшний день Московская биеннале современного искусства имеет коллектив западных кураторов, за плечами которых стоит опыт проведения подобных крупных выставок. К примеру, Ханс-Ульрих Обрист руководит выставочной программой Музея современного искусства города Парижа, был сокуратором Манифесты-I и Венецианской биеннале. Один из интереснейших его проектов – выставка-лаборатория «Город в движении» (1997). Переезжающая по городам постоянно меняющаяся по содержанию экспозиция, целью которой было передать быстротечность современной жизни. Роза Мартинес стала первой женщиной-куратором Венецианской биеннале в 2005 году, а в 1997-м организовывая Стамбульскую биеннале, вписала современное искусство в контекст мусульманского города, расположив проекты в исторических точках столь удачно, что ни турист, ни местный житель просто не могли их не заметить.
А названия выставок болгарского куратора и директора Музея современного искусства в Софии Ярославы Бубновой – «Радость» (Люксембург), «Растерянность» (София), «В поисках собственного мнения» (Пловдив) – говорят о исследовании ею человеческой психологии. Уже упомянутый Обрист использовал под выставку салон самолета, а комиссар-куратор Второй московской биеннале Иосиф Бакштейн в далеком теперь 1988-м устроил коллективную выставку-акцию «Баня» в знаменитых Сандунах. Главное – удивить, этот принцип продолжает работать в кураторском деле исправно. Но, как завещал Харальд Зееман, нужно при этом найти гармонию среди произведений, которые ты хочешь показать миру.